– Вы, Леночка, зря хмуритесь, – нарушил молчание Берт. – Я ничего ужасного против вас не замышляю. Честное слово!
– Чем докажете? – выпалила Лена и покраснела от того, что он точно угадал ее мысли.
– Доказать мне нечем. Просто поверьте. Тем более что выбора у вас уже нет. Мы приехали.
Не успел он это сказать, как дверь машины открыл швейцар в ливрее с золотыми позументами, как из костюмного исторического фильма. Он картинно улыбнулся и произнес густым шаляпинским басом:
– Добрый вечер, Альберт Сергеевич! – и подал Лене руку.
Она вышла из машины, тут же за что-то запнулась и непременно упала бы носом в асфальт, но была вовремя подхвачена сильными руками швейцара.
– Осторожнее, госпожа… – и он с вопросительным лицом повернулся к Берту.
– Елена, – подсказал тот.
– Пожалуйте сюда, Елена, – и швейцар под локоток провел ее на площадку перед рестораном.
Берт бросил ему ключи от машины и, как эстафету, принял Ленин локоть. Она рассматривала золотые буквы на довольно скромной черной вывеске. Ресторан с большой претензией назывался «Императорским». Его холл сразу напомнил Лене интерьеры Мариинского театра оперы и балета: слепящее золото, белая лепнина, зеркала, колонны, огромные многоярусные люстры с многочисленными прозрачными висюльками, бархатные винно-красные шторы. Зал тоже напоминал театральный, но без сцены и оркестровой ямы. На месте кресел партера стояли круглые столики, застеленные двумя скатертями: длинными, до пола, красными, под цвет штор, красиво драпирующимися, а сверху – квадратными, снежно-белыми.